Ночь порочной жизни
3 691

И только я прошёл сквозь высокие мраморные колонны городского парка, как глаза мне ослепил дальний свет фар. Дорога, высокие небоскребы бизнес-центра, а позади деревья — может, вернуться обратно? Я слышу слишком много звуков одновременно  –  это пугает. Машины резко поворачивают и тормозят, а кто-то берёт за руку и кричит прямо в барабанную перепонку: «Скорее, нас ждёт улица красных фонарей!».
Амстердам, Центральный парк
Поначалу всё шло гладко. Они сказали мне съесть не больше половины кекса, и подождать полчаса. Если ничего не произойдёт — доесть вторую половину. Чувствовал себя Алисой в стране чудес, когда запретный шоколадный кекс лежал на траве рядом с рукой, призывая съесть его. Мне стало весело уже через 10 минут. Может, прошло чуть больше времени, потому что когда я вновь открыл глаза, уже стемнело. Запах марихуаны витал по всем парковым аллеям, а посетители уже жарили сосиски на костре, весело пританцовывая. Было приятно сидеть, ничего не говорить, идти и чувствовать воздух и прикосновение материи к телу.
И вот, выйдя к городскому шуму, я был напуган. Нас было четырнадцать — я считал нас минут десять. Из воспоминаний об улице у меня остались лишь картинки нависших надо мной неоновых вывесок, которые куда-то бегут, проносятся, улетают. Я помню, как меня пытались успокоить, а я боялся сесть в трамвай: что, если двери стиснут мои плечи, голову, виски? Какой гул будет в моей голове, какой звон и дребезжание придётся ощутить на вечное мгновение, пока я не отвлекусь на другую деталь?
Амстердам, улица Красных фонарей
Ярко-красные и иссиня-фиолетовые неоновые лампы светили под дверью, над ней, под и над окном, и так же ярко обрамляли безжизненно-белые стены комнат для работы проституток. Я цеплял взглядом, что кроме косметики у зеркала, тонкой простыни на кровати, пары баночек со смазкой и невидимого белья в комнатах ничего не было. «Наверное, им холодно», — послышалось мне, в то время как от летней духоты я расстёгивал рубашку.
Будто кистью с густым приторным мёдом, я медленно протекал глазами по одному из кварталов красных фонарей. Азиатки, блондинки, брюнетки, негритянки -  — все они были разделены по своим территориям — переулкам, идущим перпендикулярно главной Краснофонарной. Они прижимались к окнам и дверям, на общий взгляд, самыми привлекательными частями тела, зазывая в пустые ячейки все новых людей. Я понял, что я попал в будущий космический город-порт, где моряки могут поживиться земными благами перед тем, как отчалить. Люди шли вдоль набережной, перетекая и сливаясь друг с другом — с моста я видел только освещенные красными лампами головы прохожих — как лишение невинности, порочная плоть. Уши были забиты до отказа гулом толпы, в них больше не попадала музыка, членораздельная речь.
Оглядываясь по сторонам, я не нашел знакомых лиц, и понял, что потерялся. Они были в таком же состоянии, и сами разбрелись кто куда. Я стоял на возвышавшемся над всеми мощёном мосту, один, и на меня светил фонарь. Думаю, меня легко было заметить. Я формулировал эти три предложения минут двадцать, разглядывая окружавшее меня пространство. Барочные дома, тянущиеся вдоль набережной Амстела, были украшены изогнутыми и хитро переплетающимися вензелями, старинными гербами.  Пару веков назад тут проживали представители древних родов. Дворяне не одобрили бы абсолютно несочетающиеся с их аристократичностью окна и двери первых этажей. Они постоянно распахивались или плотно захлопывались, зашторивались — пришёл клиент. Пока я прислонялся к мосту, одна комната уже обслужила ухоженного мужчину средних лет — всего минут пятнадцать.
Все здания были серыми или бурыми, и потому сложно было запечатлеть переход от кладки дома к мощенной булыжником улице. Всё начинало смешиваться в одну серую спираль. Набережная переходила в чугунное холодное заграждение, а река, непричастная ко всей этой вакханалии, шла фиолетовой и красной рябью. Правда, человек может вечно смотреть на то, как работает другой человек, на огонь и на воду.
Мы направляемся к концу улицы. Вокруг ничего не меняется, и даже неизменно идеальные блестящие тела живого товара больше не забавляют. Наверное, клиенты заранее знают, к кому идут, и потому сразу минуют остальные развратные переулки. Здесь можно бродить вечно, так и не сделав окончательный пятнадцатиминутный выбор.
Жажда подтолкнула в правильный переулок. Дёргаю первую дверь: сколько? 50 евро за один раз. Не успеваю продолжить диалог, который привел бы только к одному результату, как меня отводят в противоположную сторону. В самом деле, трансвестит? По виду и не скажешь — а, ну да, нижнее бельё: именно, что нижнее.
Жажда постепенно утоляется большим глотком Бадвайзера, который наполняет тело и приводит к неприятному расслаблению в группе голландцев. Лучше, чем с ними, я бы ни с кем не ощутил эту развратную красную ночь.

Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
  • Ночь порочной жизни
1 из 9
Теги: Красных фонарей
{{likesBlock()}}